ЧАСТЬ 13.
ПАРТИЯ "РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО" В ОТСУТСТВИЕ СОБСТВЕННО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА: ЭТО МНОГОЕ ОБЪЯСНЯЕТ И ИМЕНУЕТ

Глава 10.
Как добиться перемен к лучшему.
Или ложь «демократическая»

1.
Путь тут только один. И его можно выразить одним же словом – социализация (не путать с «социализмом»). Так называется этот единственный способ изменить положение дел к лучшему.
Этот способ верен как для страны в целом, так и для каждого человека в отдельности.
Если хороший (социальный) человек хочет жить хорошо, хочет жить лучше, ему нужна социализация – он должен жить в Обществе (Малом обществе).
Если страна хочет жить хорошо, ей нужна социализация – ей нужно общество, то есть, Малое общество, оно же и Республика, и страна, и Россия.
Всё тут очевидно.

Все прочие пути – ложные. Все прочие «решения» главной русской проблемы не решают.
Истинное решение всегда только одно.
Словом, что касается всяких благих перемен, то единственно возможный путь к ним описан еще Ганди: «Хочешь перемен? Стань сам такой переменой». О чем и речь.

Отступ. 1.
Иногда над апостолом ненасилия Ганди иронизируют, равно как и над этой его максимой. Ну да, мол, слишком уж у него всё просто – все должны стать хорошими и всё будет хорошо. Как же. Словом, идеализм чистой воды. И, вообще, русские – не индийцы, Ганди не для России.
Но тут речь идет о «русифицированном» Ганди.
Но тут, в нашем случае, никакого идеализма-утопизма нет – как раз «всем» ничего и не предлагается. Боже упаси. «Все» тут просто не причем. Равно как и дурным людям не предлагается стать хорошими. Боже упаси. Ибо нет ничего более бессмысленно-утомительного и глупого, чем «перевоспитание широких масс» как «политическая задача № 1». Речь вовсе не об этом.

Речь идет только о Немногих – немногих хороших (социальных) людях. Просто им, социальным, предлагается жить лучше – в социальности, в своей среде, в Обществе. Только и всего.
А жить лучше – легко и приятно.

Речь идет только о тех, кто может добиться перемен к лучшему – как для себя лично, так и для страны в целом.
А тем, что это Немногие (не «все», не «народ»), как раз смущаться не стоит. Это вовсе не беда. Это – норма. Всё и всегда решают именно организованные Немногие – Немногие дурные, Немногие хорошие. Тем более в вечно и органически неорганизованной России.
А Многие – не решают ничего. От них ждут лишь одного – щедринской «стойкости в бедствиях», то есть, «терпения».

2.
И отдельно надо сказать о демократии, коль скоро о ней в России там много говорится, коль скоро это слово популярно, звучит часто.
Может ли демократия таким переменам к лучшему?
И да, и нет - смотря что тут под ней понимать. А разные её понимания объективно существуют, о них и надо говорить.

1). Как обычно понимает демократию русский массовый человек?
Это для него - выборы. Они для него «живая душа» демократии, её суть и смысл, альфа и омега. Демократию он понимает как возможность для народа самому, свободно выбрать себе «хорошую власть», то есть, «доброго царя». А уж он-то всё и наладит, и народом, как надо, управит.
Главное с выбором не ошибиться – главное, чтобы «царь» был истинно «хорошим».

Поможет такая демократия добиться к перемен к лучшему?
Нет, конечно, - потому что такой выбор ничего в принципе не меняет.
«Население» остается «населением», чиновство – чиновством, в стране царит по-прежнему Олигархия, власть бесконтрольных Немногих, власть «на доверии», которое раз в четыре года Многие оказывают Немногим. Доверяют – и обманываются. Потому что не обманываться в этих условиях - они объективно не могут

3). Как обычно понимает демократию западный человек?
Демократия тут для него только знак, символ, способ одном словом описать то общество, которое у него есть, которое он считает правильным и разумным.
Демократия – это в данном случае просто общество, само его наличие. Это общество благоустроенное, где есть и свои правила, и свои законы, и независимый суд, разделение властей, и всё, что сама идея общества, удобного для всех (кроме асоциалов), предусматривает.
«Демократия» здесь - псевдоним и общества, и Республики.

Поможет ли такая «демократия» переменам к лучшему в России?
Конечно и безусловно.
Именно потому, что «демократия» здесь – это общество.
Именно потому, что такая демократия предусматривает его построение, то есть, построение Малого общества (ибо никакое иное общество построить невозможно).

Но зачем так всё усложнять – пользоваться псевдонимами? Тем более, что они ведут к путанице?

Отступ. 2.
А путаница тут есть. Недаром русские чиновники просто не понимают западных, когда те толкуют о демократии. Не понимают, как если бы речь шла о диалоге с инопланетянами.
Потому что люди говорят о разных вещах, сами того не понимая.
Одни говорят о выборах, другие - об обществе.
Одни видят в ней угрозу крепости «государства», говорят о ней с оговорками, мол, мы за демократию, конечно, но – но до тех пор пока она не разрушает нашу государственность (см. рассуждения Путина на эту тему). Другие видят в ней гарантию этой самой государственности, потому что «демократия» для них – это есть само это благоустроенное общество, а такое общество собственно «государство» и есть. И т. д.
Люди говорят на разных языках и о разном – они объективно не понимают друг друга.

Нет смысла говорить о демократии вообще – во избежание путаницы.
Надо говорить о том, что этот, европейский, псевдоним и подразумевает – об обществе.
Такая демократия – это, безусловно, благо, ибо она есть общество.

А «выборная демократия» (что русский массовый человек и разумеет под демократией) без «демократии» (общества) перемен к лучшему не принесет.
Ждать таких перемен от выборов «царя» (царя асоциальных) – просто нелепо.
И потому она – вовсе не благо, которое может решить все русские проблемы.

«Выборная демократия» как способ «перемен к лучшему» в асоциальной стране – это объективная ложь, ложь «демократическая».
Ведь чего обычно ждет массовый русский человек от демократии? То есть, единственно известной ему выборной демократии?
Он ждет от неё «хорошей власти». А вот её-то она в наличных (асоциальных) условиях ему дать никак не может. Не может просто физически.
Она может дать ему только Олигархию. Потому что при выборной демократии в асоциальных условиях и «президент» - не президент, а «депутаты» - не депутаты. Первый есть первоолигарх, а вторые суть его объективные помощники (независимо от того, что они сами о своих отношениях с «президентом» думают).
Понятно, что в таких условиях ни «хорошей власти» («за народ»), ни «мудрого правителя-патриота», ни депутатов («народных заступников») выборная демократия дать не может в принципе.

Отступ. 3.
В самом деле, какие могут быть депутаты там, где их избиратели их не контролируют и контролировать не могут объективно?
А не могут потому, что они суть не классические избиратели, но лишь голосователи, массовка, лишь процедурно оформляющаяуже сделанный выбор. И эти голосователи суть одиночки, которые органически не могут соединиться и составить социальную Силу. А контролировать депутатов может только она. Из одиночки контролер никакой – известно.

О контроле за «президентом» и говорить не приходится. Сама эта мысль русскому массовому человеку кажется кощунственной. Как это? Какой тут может быть контроль, коли «президент РФ» для этого человека и «царь, и бог, и воинский начальник», и «государство», и «Россия», и «Родина»?
В асоциальной стране выборная демократия может порождать только Олигархию. И ничего, кроме неё. Всё тут объективно. Как, например, то, что рыба рождается в воде, что большая рыба съедает малую, малая – меньшую, и т. д. и т. п.

Тем более, что собственно выбора тут нет, а есть утверждение путем голосования «наследника», которого уже выбрал предыдущий «царь».
Тем более, тут странно ждать чего иного, кроме Олигархии.
Тем более, что в любой стране выборная демократия – это всегда выбор не лучших правителей, но выбор тех, кто уже был выбран Немногими и предложен на голосование Многих. И побеждает среди Немногих тот, кто сумеет понравиться Многим - большинству избирателей.
Выборная демократия не может дать того, чего дать она не может физически.

Но многие ждут от неё именно этого – чуда. Видно, сама магия этого слова «демократия» так действует на русского массового человека. Впрочем, чему удивляться его вере в чудеса, если под её обаяние этого слова попал и другие люди, мыслящие, вроде бы, самостоятельно, как тот же публицист Иван Ильин (прим. 1).

Выборная демократия в безобщественной стране есть не только ложь.
Выборная демократия в безобщественной стране есть объективный враг последней, её могильщик. И враг тем более страшный, что является он во внешнем обличьи вернейшего друга. Ну как же: «народ решает сам свою судьбу», «выбор народа» и т. д. Но – именно враг. И сама российская реальность последних лет это наглядно показывает. Враг и могильщик.

3. ЕДИНСТВЕННОЕ БЛАГО ДЕМОКРАТИИ.
Значит ли вышесказанное, что «выборная демократия» (демократия как выборы) – это абсолютное зло?
Нет, конечно. Своя польза есть и от неё – именно своя.
В этом всё дело: не надо искать в ней того блага, которое в ней не и быть не может. Чего нет, того нет. А что есть, то и есть.
И есть в выборной демократии своё благо. Вот его она и может дать, причем независимо от того, где такая демократия действует – в социальной стране или асоциальной, подобной России.
Это благо – стабильность.
В этом суть и смысл выборной демократии. Это она «дает».

Ясно, о чем речь. Когда правит «царь» невыборный, то он всегда морально ущербен. «Население» всегда может сказать, что он плох потому, что он не выбранный – не «народный». Не было его «всенародного избрания».
А когда правит «царь» выборный, то «населению» обижаться не на кого, бунтовать не из-за чего. «Царь» правит плохо? Так кто в этом виноват?
И «царские « слуги по пиар-части «населению» доходчиво объясняют, кто. Оно, «население», и виновато. Оно же этого «царя» выбирало. Так что же теперь плакаться? «Бачили очи, що куповали».
Так что, делать нечего – надо теперь ждать 4 года. А там «народ» себе другого «царя» выберет – лучшего. («В следующий раз сыграем еще лучше»).

Отступ. 4.
Пример тому – то же Ельцин. Он был массово и нелюбим, и неуважаем, но его пиар-технологи всегда старательно выговаривали его ими же придуманный титул – «всенародно избранный президент России».
И это, конечно, была явная ложь. «Весь народ» за Ельцина не голосовал, «весь народ» его, соответственно, не выбирал, и потому он вовсе не «всенародно избранный».
Врали пиарщики?
Конечно, врали. Но не просто так врали – красного словца ради, пышного титула для. Был в этом вранье большой практический смысл.

Ведь какую мысль пиарщики хотят внедрить в массовое сознание этой явно-наивной (вроде бы) ложью?
А они, посредством этого словесного гипноза (а ему русский массовый человек очень податлив), говорили, что собственно избрание «президента РФ» – было. И собственно «выборы» (какие-никакие) – тоже были. А в «выборах» участвовали все, кто того хотел. «Народ», словом. Так что – на кого обижаться? Сам «народ» голосовал, сам «народ» выбирал.
Обижаться не на кого. Не на «народ» же?
Ясно, что массовому человеку («народу») обижаться на самого себя не приходится. Тем более, что этот человек уверен, что «народ всегда прав».

Потому выборы в асоциальной стране есть почти идеальный способ навязать Многим любого правителя, которого реально выберут «под себя» Немногие, которого Многие сами же, добровольно, на «всенародном голосовании» над собой и поставят. Ведь сам «народ» ведь никого в президенты не выдвигает? Нет, конечно. Он лишь выбирает из тех, кого ему предлагают Немногие.

Именно. Как отвечают в России многие люди, когда их упрекают в том, что они голосуют за тех, кого только что ругали на все корки? Они отвечают почти с обидой, как человек, несправедливо обвиненный: «А за кого еще голосовать-то? Других-то – нет?». Последняя фраза известна всем – слышана она сотни раз. Недаром ведь она звучит с самых еще горбачевских времен.
Но «другие», конечно, есть и много – хотя бы среди тех же подполковников КГБ. «Их столько, что Москву-реку прудить можно», как шутили ранее про обилие разных полковников на улицах Москвы.
Но Многие тут де-факто говорят о другом. Они говорят о том, что Немногие Многим более других кандидатур на голосование не представили. Только и всего. Потому и нет «других-то».

Та же логика действует и в отношении прочих выборных лиц Олигархии.
«Депутаты» плохие?
Пиар-технологи повторяют тот же самый аргумент: сами их выбирали – обижаться не на кого.
Сами и виноваты. Теперь ждите 4 года, а в другой раз выбирайте лучше.
Хотя понятно, что в асоциальной стране «хороших» депутатов быть не может в принципе. «Плохими» они будут всегда. «Хороший» депутат – тот, кто находится под контролем избирателей, а в наличной России такого контроля нет и быть не может.

Более того, всякий (даже лично самый лучший – честный и пр.) депутат в этих условиях – это работник Олигархии. Потому что он объективно работает на Олигархию – обеспечивает стабильность условий её существования, снимает отчасти напряжение в «обществе», дарит людям надежду, что и в этих условиях можно добиться добрых перемен, и т. д. и т. п.

Стабильность – это безусловное благо выборной демократии. Тем она и хороша.
И это единственное её благо. Хотя, кончено, благо условной. В социальной стране она ведет к стабильности роста, в асоциальной – к стабильности деградации. Всё вроде идет к худшему (вымирание, деградация людей и страны), но – стабильно. В том смысле, что спокойно, как под анестезией – без бунтов, восстаний и прочих беспорядков. Пациент, конечно, умирает, но - спокойно, без судорог и буйства, почти с улыбкой веры – с верой в выборного «царя», который всё наладит и управит. Потому как более - некому.

Хотя, конечно, объективно этот «царь» есть фигура сугубо техническая: остановить распад он – даже при всем своем желании - не может (это не дело одиночки), и он следит лишь за тем, чтобы этот процесс протекал как можно менее безболезненно.
Он, скорее, выступает в роли председателя ликвидационной комиссии по утилизации наличного имущества некой закрытой конторы. Он есть нечто вроде СНГ в одном лице – оно ведь тоже было создано не для совместного развития бывших «республик свободных», но для цивилизованного их «развода». Так и тут.

Отступ. 5.
И тут тоже всё зависит от правящего меньшинства. Оно всё всегда решает.

Если это асоциальное меньшинство - Олигархия, то выборная демократия ведет только к стабилизации наличного статус-кво, то есть, деградации и распада. Но никак не к переменам к лучшему.
Как это происходит, русская реальность уже не раз показала: люди знают, что «царь» нехорош, но голосуют за него по принципу «меньшего зла» или «знакомого зла».
Потому что в противном случае «будет еще хуже».
Потому лучше это «плохо» сейчас, чем возможное «еще хуже» завтра. И если послушать речи людей из самой Олигархии, то окажется, что их единственная идеология и самооправдание есть теория меньшего зла: держитесь лучше нас, а то к власти придут «фашисты» и тогда-то точно всё кончится полным и мгновенным развалом. Голосуйте за нас: мы, понятно, зло (мы же – те самые вечно и всеми ругаемые чиновники, понимаем), но мы - меньшее зло.

(Доктрина собственного малого зла, с которой выступает Олигархия – объективна и закономерна. В том смысле, что никакой иной – позитивной – доктрины Олигархия, как сила сама по себе негативная, предложить не может. Тьма не может предложить свет.
Она может лишь предложить сравнить себя с её большей тьмой, убедиться, что в равнении она «светлее» и потому она «почти свет». Хотя тьма, конечно, остается тьмою, негатив – негативом. Всё тут объективно, как, скажем, тот же снос детских садов ради «торгово-развлекательных центров» – при Олигархии иначе не бывает. Что бы она «в защиту детства» ни говорила – свой собственный интерес ей всё едино «уговорить» не удастся).

Если же правит социальное меньшинство – Малое общество, то выборная демократия стабилизирует социальность – стабилизирует то хорошее, что есть, ведет к его совершенствованию, то есть, к тем самым переменам к лучшему. Всё логично.

В любом случае, выборная демократия - дело десятое. Это лишь Средство, никак не Цель, и средство вторичное – «средство средства».
А главное средство обеспечить перемены к лучшему тут только одно – социализация.
А сила, которая это может сделать, тоже только одна - Малое общество.
Социализация - главный и единственный способ перемен к лучшему.
Всё остальное – или вредно, или бессмысленно, или вторично. И пользы людям (что здесь и сейчас) не приносит. Последнее уж точно совершенно.

*
ПРИМЕЧАНИЯ
Прим. 1.
Пример такой странной веры в чудеса – такой пассаж из статьи Ивана Ильина «Россией должны править лучшие»: «Демократия заслуживает поддержки и признания лишь постольку, поскольку она осуществляет подлинную аристократию (т. е. выделяет кверху лучших людей); а аристократия не вырождается и не вредит государству именно постольку, поскольку в ее состав вступают подлинно лучшие силы народа».
А также: «Нельзя и противоестественно говорить: "мы требуем демократии, хотя бы в ней выбирались, выдвигались и правили безвольные глупцы, продажные невежды, бесчестные растеряхи и тому подобный социальный отброс". Наоборот, необходимо и верно ответить: «демократия, не умеющая выделить лучших, не оправдывает себя; она губит народ и государство и должна пасть».
И т. д.

Но странно, что Ильин ждет от демократии такого результата, какого она дать объективно не может. (Французский историк и политолог XIX века Алексис Токвиль: «Ошибаются те, кто во всеобщем избирательном праве видит гарантию хорошего выбора. У всеобщего избирательного права есть другие преимущества, но только не это»).
Странно ожидать, что демократия («власть народа», то есть, большинства, то есть, худших и никаких) породит аристократию («власть лучших»).
Демократия и аристократия – эти разные вещи. Что очевидно.
И вовсе не демократия порождает аристократию.
Последняя есть потому, что она есть. И нет её потому, что её нет. И не выборы делают людей лучшими. И не их отсутствие делает людей худшими.
Лучшими люди делают себя сами. Причем тут какая-то урна с щелью для сования бумажек?
Вовсе не причем. (Конфуций: «Каждый может стать благородным мужем. Нужно только решиться им стать»).