Для начала уточним, о чем речь. Что есть такое вообще тут это слово «социальное»?
Это «социальное» в собесном смысле, это ситуация, когда каждому дают равную «пайку», это уравниловка?

Нет, конечно.
Ведь смысл у этого словосочетания только один – «социальная справедливость» есть то же самое, что и «общественная справедливость», а последняя подразумевает то понимание справедливости, которое существует в данном обществе или данном социуме. В первом случае – это будет общественная справедливость, во втором – социальная справедливость, но в обоих случаях речь идет строго об одном и том же.

Соответственно, в чем конкретно выражаются представления о такой справедливости, догадаться нетрудно. Довольно посмотреть туда, где собственно общество есть, как и собственно государство», довольно посмотреть даже в наше прошлое, где было и общество (пусть и компартийное, называемое «советским»), и «собственно государство» (пусть и компартийное же, также называемое по обычаю словоговорения «советским»).

Скажем, социально несправедливо не платить налоги, пользуясь при этом всеми благами жизни, устроенной на налоги, которые платят другие. Это паразитизм и воровство как чужих денег, так и чужой жизни, её времени (ибо time is money).
Недаром, кстати, на Западе такое преступление считается особо опасным, ибо оно тут особо антиобщественное, ибо тут его именно антиобщественный (антисоциальный) смысл виден особенно наглядно.
Недаром там за убийство порой можно получить меньше тюремный срок, чем за уклонение от уплаты налогов.

Отступ. 1.
И это, заметим, давно дивит русского массового человека: то, мол, убийство, а то – слегка «обмануть государство». А «обмануть государство» для многих в России – это даже не грех, а почти достоинство, равное подвигам Робин Гуда. Потому как это самое «государство» этих многих обманывало и «кидало» куда больше и сильнее.

Почему так?
Потому что мы имеем дело с разными «государствами».
Потому что в тамошнем «государстве» у убийства могут быть смягчающие обстоятельства (убийство по неосторожности, в состоянии аффекта и пр.), а у уклонения от налогов таких обстоятельства нет и быть не может. Никто не делает этого «по неосторожности» или «в состоянии аффекта» - напротив, это делается обдумано, тщательно, с калькулятором в руке.

Далее.
Скажем, социально несправедливо, когда хорошему работнику платят столько же, сколько плохому.

Скажем, социально несправедливо, когда человек, всю жизнь честно проработавший на общественно важной должности (скажем, учитель), получает, мягко говоря, «маленькую» пенсию.

Скажем, социально несправедливо, когда человек, укравший батон хлеба, попадает в тюрьму, а человек, укравший миллионы, трудится сенатором (скажем, от Пензенской области, как бывший первый замминистра финансов Андрей Вавилов – тот самый, что был официально обвинен в краже 231 миллиона долларов, тот самый, что был официально же освобожден от суда и следствия «в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности», а также в связи с его собственным «согласием» на таковое освобождение).

Скажем, социально несправедливо, когда страна по «индексу Джини» (показывающему уровень концентрации доходов в руках отдельных лиц) занимает первое место в мире (как Россия) и одно и последних мест по ожидаемой продолжительности жизни новорожденного человека (как Россия).
И т. д. и т. п. Тут всё известно.

Почему люди (члены общества) так волнуются за эту самую справедливость?
Потому что она подрывает общественную и, соответственно, самые основы этого самого общества.
Потому что она, соответственно же, подрывает мораль и самые основы государства (политически организованного общества).

А жить «просто населением» на некой «просто территории» под управлением некой «просто власти» никто не хочет – по крайней мере, те, кто жил в обществе и знает, что это такое.
А «собственно государства» без социальной справедливости (представления общества, что справедливо, а что нет, и его строгого следованию этому самому представлению) не бывает. Бывает некий «режим», «сатрапия», «диктатура», «олигархия» и т. д., но не «собственно государство».

Недаром же, еще Блаженный Августин еще в IV веке писал: «Что есть государство без справедливости? Шайка разбойников».
Недаром тот же Гегель называл «настоящее» государство (der Staat) «зрелым осуществлением нравственности» или «высшей нравственностью» и никак иначе.

Что тут имелось в виду Гегелем?
А то, что об общих правилах совместной жизни договариваются не двое людей, решивших составить супружескую пару, а практически все ответственные люди, живущие в стране. А это сделать, понятно, нелегко. Немудрено, что когда это трудное дело всё-таки делается, то есть все основания назвать его «зрелым осуществлением нравственности».