Приложение 11.
Почему в России не решается проблема «вечерних» подростков?

1.
Летом 2008 года «общественность» РФ получила новую тему для разговоров (например, на радио): некоторые депутаты как Государственной думы, так и некоторых региональных малых «дум» выступили с инициативой: надо-де запретить подросткам болтаться вечерами на улицах и пить там пиво, надо-де ввести род «комендантского часа», надо-де нам поручить милиции, чтоб та следила за исполнением соответствующего закона – загоняла домой подростков, штрафовала нерадивых родителей, и т. д. и т. п.

Понятно, что эту тему стали много обсуждать. И итог этих обсуждений, как правило, был всегда один и тот же. Потому как выходило привычное: «с одной стороны», «с другой стороны» и, как резюме, общее недоумение с разведением рук.
Как сделать то, что надо сделать, неясно.

2.
Действительно, с одной стороны, это правильно – ну, не должны дети вечерами болтаться на улице. А, с другой стороны, будет их отлов истинным решением проблемы?
Потому как, судя по всему, есть у этого «болтания» и свои первопричины, и свои факторы.

Действительно, почему многие дети бегут на улицу?
Они бегут часто от родителей – на улице им лучше, чем дома. А дома им плохо потому, что живут они в «социально неблагополучных» семьях. что подразумевает и пьянство их родителей, и их потерянность в этой жизни, и, вообще, внутреннюю неустроенность всякого рода.
Отсюда и вопрос: а как быть с родителями?

Вдобавок, если присмотреться к контексту этой проблемы, то тут возникают и другие вопросы
Скажем, такой: а как быть с культом пивного пития, который многие годы «до того» формировало как государственное ТВ, так и частные телеканалы («самый умный идет за пивом» и пр.)? А пивные фестивали, которые проводят городские власти (в Москве) и главные посетителями которых являются подростки? А игровые автоматы, которые стоят везде, хотя нигде, если судить «по уму», они стоять не должны? А стоят они потому, что мы имеем дело с «государственно-частным партнерством» в этом деле. Тут как быть?

Далее.
А милиция, которая, по идее, должна следить за комендантским часом, но которая ясно чем и как будет заниматься, встретив подростков на улице?
И все стали говорить об огромной коррупционной емкости этой самой инициативы.

Далее.
А школа? («Да, почему мы забыли о школе? Ведь кабы школа занималась воспитанием личности. А то ведь она-то у нас сейчас – какая?..» И т. д. и т. п).
А политика государства в области детского воспитания? Есть она вообще?
И тут обнаруживается, что такой политики нет в принципе.
Более того. Обнаруживается, что практически вся сумма государственных институтов – любого уровня «власть» (как её ни понимай), милиция, школа и пр. – не то, что не являются тут частью решения, скажем, не решают проблему детской преступности (а по её уровню Россия на первом месте в мире), но, напротив, являются органической частью этой проблемы.
Словом, обнаруживается, что решить проблему неблагополучных подростков объективно никак нельзя.
Потому что она есть заложник массы других нерешенных проблем, и более фундаментальных по свой сути. Получается, что куда ни кинь, всюду клин. Или, как сказал однажды Путин, «у нас везде Чечня».

Отсюда и общий вопрос: как же так получается, что вот и надо бы решать эту конкретную проблему, а вот – ничего-то тут решить нельзя?
Ну, просто проклятие какое-то.

3.
Но никакого проклятия нет, конечно.
И тут - всё очень логично.
Потому что нельзя решить частную проблему без решения главной проблемы, её порождающей.
Потому что нельзя решить «малую» социальную проблему без решения «большой» социальной проблемы (или главной русской проблемы), нельзя избыть «частную» асоциальность в условиях базовой, институциональной асоциальности.

Последнее нетрудно пояснить от противного.
Ведь если бы было в России «собственно государство» и правящая социально-политическая сила, она просто не могла бы не делать то, что делать должно.
Она не могла бы социализировать и российское «население», и российское пространство.
Она не могла бы не создавать социальные институты в самом точном значении этого слова – и школу, и милицию, и многое другое.
Она, иначе говоря, не могла бы не создавать общество и его институты, которые бы ему, обществу, и служили.
Она, понятно, не могла бы не создавать общественные службы, которые могли бы работать и с «трудными» родителями, и с «трудными» подростками.

И, что уж само собой разумеется, она не могла не предложить подросткам социальную систему ценностей (вместо асоциального свода правил - «теперь каждый за себя», «кто заработал денег, тот и молодец», «бабло побеждает зло», и т. д. и т. п.). И это было бы, понятно, одной из первых задач этой силы, ибо в них, подростках - и будущее страны (как то ни банально прозвучит), и её основные «жизненные соки».

4.
Как бы выглядела такая социализация подростков со стороны правящей социально-политической силы?
Наверное, она отчасти напоминало бы то, что у нас было в 20-е и 30-е годы в их лучших проявлениях (памятных по соответствующим «картинкам» памяти или плакатам). Тут были бы и соответствующие клубы, и объединения, и движения, и кружки, и курсы, и школы, и училища, и курсы, и университеты с их научными и спортивными городками. Словом, была бы полная жизнь сообразно социальной аксиологии (системы ценностей), гражданского культурного кода и некоего неизбежно футуристического (устремленного в будущее) культурно-социально-политического Проекта.
А как иначе?
С подростками иначе нельзя – с ними надо говорить о том, что их интересует, то есть, об их будущем, а значит, и будущем страны.

Словом, «если бы, да кабы».
Всё это было бы, кабы была та самая социализирующая страну сила, кабы было в ней организованное ответственное сообщество (в лице актива этой социализирующей силы).
Но ничего этого в наличной России нет.

5.
Поэтому в России есть то, что есть. И полная невозможность решить ту проблему, которая практически всем представляется бесспорной.
Но – решение этой проблемы есть заложник не-решения главной проблемы России.

Поэтому все разговоры о том, «надо бы нам...» и прочее, заканчиваются общим выводом: то, что «надо бы нам» сделать, сделать «нам» совершенно невозможно. И дискутантам остается только произносить привычно-безнадежные благоглупости: «Каждый должен начинать с себя» и пр.
Хотя как раз ясно, что видеть в «каждом» источник спасительных перемен, как минимум, странно. Потому как в том-то и дело, что искомые перемены не могут быть делом «каждого».