Вадим
Серов
ЗАПИСНАЯ КНИЖКА:
ЗАПИСНАЯ КНИЖКА
РАЗНОЕ
Бывший заместитель Председателя Совета министров РСФСР, бывший министр экономики РФ доктор экономических наук Евгений Сабуров («Новая газета», № 64, 1–3 сентября 2003 г.):
«В России элита всегда относилась к народу как к овощу.
Беда в том, что у нас нет отлаженных механизмов общественного саморегулирования... Российское общество никак не может выработать правила существования людей друг с другом. Ему необходим поводырь, чтобы указывал, как да что. Поэтому для нашей страны очень многое определяет поведение людей, которые стоят у власти».
*
Татьяна Толстая, писательница («Книжное обозрение», № 36, 08. 09. 1989):.
«Счастлива, что наконец–то в сборнике (или альманахе?) «Весть» напечатана поэма Венедикта Ерофеева «Москва–Петушки». Я уже читала в наших журналах несколько рецензий на поэму. По–моему, все они бледные, не по существу. В них делается упор на тему алкоголизма и попытка представить поэму как дешевое антиалкогольное произведение. Я бы назвала поэму гениальным русским романом второй половины ХХ века. В. Ерофеев сказал о России точнее, глубже, с большей любовью, поэзией, жалостью, чем кто бы то ни был из пишущих в наши дни. Все классические высказывания, удивления о нашей фантастической стране и нашем фантастическом существовании он объединил метафорой «алкоголь». Желание говорить и невозможность найти слова для выражения чувств, причудливое сочетание возвышенности идеальных устремлений и разрушительности реальности – вот характерные черты поэмы. Идея пути и гоголевской птицы–тройки, которая неизвестно куда несется, в наших условиях превращается в грохочущий заблеванный поезд, несущийся в российскую глубинку. В конце пути героя ждут любимая женщина и любимый ребенок. Мысленно и идеально он к ним много раз заезжал. В реальности железнодорожный путь, которым следует герой, становится своеобразной лентой Мёбиуса – бесконечной и с одной поверхностью. В этом российском универсуме прямое становится кривым и путь совершается по прихотливо замкнутому кругу. Ибо русская вселенная замкнута, как и большая Вселенная, в которой мы живем. И рвясь изо всех сил вперед, мы приходим к самим себе с обратной стороны. Это дает угнетающее, печальное и поэтическое ощущение нашей российской вселенной. Попытка выбраться за ее пределы – гигантский космический пробег. Странные силы вталкивают тебя назад вовнутрь этой фантастической искаженной кривой сферы. При этом злой силой, которая удерживает тебя, не дает тебе выпрыгнуть из российской системы координат, вырваться из самого себя, – являешься ты сам. Ты сам являешься тем, что тебе мешает, ты сам заковал себя в собственное рабство. Русский человек со всеми его порывами, невозможностью выскочить – раб самого себя. Он сам выстраивает в себе своего хозяина и причудливым образом является одновременно и рабом, и рабовладельцем себя и других…».
*
Антон Павлович Чехов (из записных книжек):
Из письма Зинаиды Гиппиус издателю и редактору "Нового времени" А. С. Суворину (от 3 декабря 1907 г.):
"Ах, милый Алексей Сергеевич, как ни странно сказать, а ведь все мы чувствуем, что жизнь теперь выдвинула один главный вопрос. Не "еврейский", не "польский", не какой–нибудь другой, которыми мы раньше более или менее занимались: стоит перед всеми нами, так или иначе, "русский вопрос". И неизвестно еще, кем и как будет он разрешен".
*
