Вадим
Серов
(Апраксин)
координатор оргкомитета
социально-политической партии

Общие сведения,
комментарии, ответы
на часто встречающиеся вопросы

из книги второй
«Что происходит?»

из книги третьей
«Почему в России
такая власть?»

из книги четвертой
«Русские мифы
о русских»

Примечание 1.
«Почему у России нет союзников?»

1.
Еще до «пятидневной войны» с Грузией многие в России недоумевали: как это странно – у всех стран союзники есть, а у России – нет. А по итогам это самой «войны» эти многие убедились: точно, нет, как нет. Пример перед глазами.

Понятно, что возникает вопрос: а почему так?
Почему, вроде, у всех есть свои друзья, которые если что, поддержат (хотя бы на словах), а Россия – всё как-то особняком?

Отступ. 1.
Вот, скажем, Белоруссия. Куда уж, казалось бы, ближе. Да и про какое-то «союзное государство» наши «президенты» говорят годами, хотя и время от времени. А разве оно (или эти речи, на худой конец) – не есть формально-объективное основание для того, чтобы твердо сказать: Белоруссия – России союзник?
Вроде, да.

А бывают моменты, когда, вроде бы, и нет.
Вот, скажем, доходит дело до цены на газ, до цены транзита, до перебранок по этому поводу и обидных слов, так о каким-то «союзничестве» тут и говорить странно. Ни дать, ни взять «хозяйствующие субъекты» (покупатель и продавец, транзитер и поставщик), что поцапались друг с другом на рынке.
И это - Белоруссия, страна, ближе которой (теоретически) у России в мире никого нет.

А что говорить тогда о других «союзниках»?
Как тут не задаться вопросом: почему так?

2.
А всё просто. Ведь что оно такое, это самое союзничество?
Оно есть явление политическое.

Значит, для союзничества нужны соответствующие же и субъекты – политические же.
Значит, надо, чтобы во главе той или иной страны стояла политическая сила, имеющая политические цели, задачи, интересы, программы, проекты (даже «цивилизационные проекты» - почему нет?) и пр.
Когда всё это есть, союзники находятся сами собою – по принципу взаимодополняемости (комплементарности) интересов и возможностей.

А в России – это есть?
А в России – этого нет.

А в России никакой политической силы (партии) у власти нет, и правят ею считанные физические лица со своими знакомыми (по школе, институту, работе, бизнесу) и бизнес-партнерами.

А в России «государство» - тот административно-экономической комплекс, что находится под властью этих физических лиц (которых тоже «государством» называют) – устроено как бизнес-корпорация. Это касается и его интересов (сбыт нефти и газа), и самопонимания его руководителей (называющих себя только «менеджерами», оказывающими «услуги населению»), и структуры самого этого «государства» (есть «холдинг», есть «отделения» в виде «госкорпораций», есть дочерние и партнерские предприятия).

Вопрос: какие могут быть политические союзники у бизнес-корпорации - у людей, которые мыслят себя менеджерами и занимаются преимущественно бизнесом (преимущественно газовым)?
Ведь союзники – это привилегия «собственно государства».

Отступ. 2.
Как и коррупция, кстати.
А в несостоявшемся государстве «коррупция» - это никакая не коррупция, а просто образ жизни тех, кто осуществляет власте-владение в стране, то есть, Олигархии. Коррупции в отсутствие коррумпируемого предмета («собственно государства») не бывает, как не бывает коррозии в отсутствие металла.

Отсюда, кстати, и общим одобрением встречаемые «слова правды» о том, что в России «коррупция стала государствообразующим фактором». Формально – это неверно (не может ржавчина стать железообразующим фактором), а по подтексту или «правде чувства» – так, конечно, оно и есть.

А где в России оно, «собственно государство», то, где есть и политически организованное общество, и ответственное сообщество, и руководящая политическая сила?

А здесь его нет.
Ну вот и союзников нет. Откуда им тут взяться?
Взяться им неоткуда.

Отступ. 3.
У бизнес-корпорации могут быть «партнеры» (скажем, по добыче, по транспортировке и продаже газа). Вот они - есть.
Но они никак не могут быть союзниками. Тут ведь «только бизнес – ничего политического».
А бизнес – это дело такое. Сегодня выгодно одно, завтра – другое. Сегодня выгодно иметь дело с одним, завтра – с другим.
Какое уж тут союзничество?

Никаких союзников не получится из «партнеров» - будь то коллега по добыче газа или контр-агентов по его покупке.
Коллеги по добыче газа видят в России конкурента, покупатели – жадного продавца, который только и хочет, что «слупить» с вас побольше.
Какое уж тут союзничество?

Что характерно, кстати.
Путин давно и привычно называет иностранных лидеров, с которыми он имеет дело, «партнерами». Что это?
Возможно, это дань модному словоговорению.
А возможно, что это проговорка по Фрейду.

3.
Вопрос: а есть ли надежда у России на обретение союзников?
Ответ: конечно, есть. И по той же самой, описанной выше логике. А именно: едва только, сменив бизнес-менеджеров, встанет во главе России политическая сила, так союзники у России тут же и появятся.
А пока – чего быть не может, того и нет. Увы. Логика.
О чем и речь.