Приложение 11.
Почему «коррупция в России стала государствообразующим фактором»
или почему «государство» не победит коррупцию никогда

1.
И тут есть две версии ответа – версия формальная и то, что называется версия «по сути».

2.
Сначала - о формальной версии ответа.
А не победит оно не только и не столько потому, что до конца победить коррупцию в принципе невозможно (что известно), а потому, что в России никто с собственно коррупцией и не борется.
Потому что все российские борцы с коррупцией понимают под нею нечто другое, своё, а не то, что обычно (в мире, в учебниках) таким образом называется.

В самом деле, что у нас под понимают под коррупцией?
Известно: это-де взяточничество. Вот это-де и есть коррупция.

Отступ. 1.
Из анонса ток-шоу «Воскресного вечера» (от 25 мая 2008 года): телеведущий Соловьев говорит, глядя глаза в глаза телезрителю: «По коррупции – пли! Президент объявил войну коррупции. Перестанут ли чиновники брать взятки, а граждане их давать?».

Вот и всё, что говорит в это анонсе о коррупции Соловьев.
Вот так примерно массовые россияне эту самую коррупцию массово и понимают.
Коррупция - это взятки. Всё.

Но разве взятки – это вся коррупция?
Нет, конечно. Это её малая и не самая важная часть.
Хотя бы потому, что, например, в законодательстве европейских стран под понятием «коррупция», помимо взяток, подразумевается в среднем 15 коррупционных деяний. Да и не только там, а и в соответствующих учебниках и справочниках тоже.

Так вот, что такое классическая коррупция (помимо взяток)?
Это, например, непотизм, когда крупный чиновник назначает на теплые места в государственном аппарате или в государственной же экономике своих детей, детей своих знакомых, «своих людей» и просто «давних знакомых».

Отступ. 2.
Например?
Например, Игорь Ротенберг, сын бывшего тренера Путина по дзюдо Аркадия Ротенберга.
До «президентства» Путина он был замом гендиректора (1997-1999) некоего питерского ООО «Анарина».
С «президентском» Путина его жизнь поменялась. Он стал вице-президентом ОАО РЖД, главой департамента по управлению имуществом РЖД (одна из задач этого Департамента - готовить непрофильные активы этого холдинга к приватизации), членом совета директоров ОАО «Дальневосточное морское пароходство».

Например, Сергей Иванов, сын бывшего министра обороны РФ Сергея Иванова.
Вскоре после окончания МГИМО он стал главным экспертом Газпрома по его международным проектам, потом (в возрасте 24 лет) - вице-президентом Газпромбанка (главная финансовая структура Газпрома, контролируемая, кстати, питерским банком «Россия», который контролирует давний и добрый знакомый «второго президента России»).

Например, Андрей Патрушев, младший сын директора ФСБ Николая Патрушева. Он был слушателем Академии ФСБ, а стал по её окончанию сотрудником «нефтяного отдела» (отдел «П») ФСБ, потом (в сентябре 2006 г.), он, в возрасте 25 лет, стал советником председателя совета директоров «государственной» нефтяной компании «Роснефть» Игоря Сечина.
Что касается старшего сына Патрушева, Дмитрия, он на тот момент работал во «Внешторгбанке», где ведал выдачей кредитов нефтяным компаниям РФ.

Например, Борис Ковальчук.
Этот тот Ковальчук, что является сыном Юрия Ковальчука, того самого, что соучредил вместе с Путиным дачный кооператив «Озеро», что возглавляет частный питерский банк «Россия». (Этот тот самый банк, который прежде работал с КВС питерской мэрии, который позже стал работать со свободными деньгами «Газпрома», с его пенсионным и страховым фондами).
Этот «ребенок» сначала, после окончания юрфака ЛГУ, работал юристконсультом (1999-2006). А потом он стал (9 марта 2006 года) помощником первого вице-премьера Дмитрия Медведева. Он же стал (18 апреля 2006 года) главой Департамента аппарата правительства РФ по реализации национальных проектов.
Хотя опыт его собственно административной работы (работы в госаппарате) к тому времени составил ровно 40 дней (как раз с 9 марта 2006 года).

И т. д. и т. п.

Отступ. 2.1.
Кстати, дети уважаемых людей не только успешны в карьере, но и очень законопослушны. Например?

Например, Алексей Иванов, младший сын бывшего министра обороны Сергея Иванова.
20 мая 2005 года под колесами его машины на пешеходном переходе погибла некая старушка, шедшая, как говорили очевидцы, на зеленый свет. Спустя полгода дело о наезде закрыли - «за отсутствием состава преступления» и «за недоказанностью вины» (одни свидетели куда-то подевались, другие вдруг обеспамятели, третьи всё «вспомнили правильно»).
Напротив, дело завели против зятя этой старушки: он-де тогда, на месте наезда, напал на Алексея Сергеевича Иванова и даже побил его, сломив сопротивление целой группы автоматчиков, которые тут же появились на месте наезда и не допустили его к телу погибшей.
И т. д. и т. п.

3.
Кстати. «Любимые дети Олигархии» растут успешно не только в узко-карьерном смысле, но и (скажем так) в идеологическом тоже. Чему наглядный пример – Ксения Собчак (прим. 1).

Это, например, коррупционный лоббизм, когда крупный чиновник помогает бизнесу своей жены, брата, знакомых, друзей и просто «своих людей».
Это, например, протекционизм, когда крупный чиновник помогает «бывшему» своему бизнесу или бизнесу «своих людей».
Это, например, олигополия, которую те же справочники-учебники признают одной из самый опасных и вредоносных форм коррупции.

Отступ. 3.
Кстати, вопрос: эта вот олигополия - это что такое?
А это есть та ситуация, когда пара-тройка крупных фирм при помощи госчиновников (или их попустительстве - неважно) берет под свой контроль целую отрасль экономики, таким образом монополизируя её в порядке «междусобойчика». Как это стало в России, скажем, с алюминиевой отраслью, которой в России владеет некий Дерипаска (вместе со своими немногими партнерами), тот самый, на свадьбе которого «высший чиновник» некогда был посаженным отцом.

А это есть та ситуация, всякая конкуренция на данном рынке (скажем, сырья) просто отменяется. Что, заметим, есть уже не просто извращение «просто государственного» порядка, но и порядка «капиталистического» (если так именовать западные реалии), и это точно не его (их) норма.

Что, кстати, не смогла не отметить западная пресса – слишком уж тут всё очевидно.
Так, американская деловая газета «Уолл-Стрит Джорнэл» писала (15.06.2000) о русском «пиджин-капитализме» следующее: «Система, в которой Путину, кажется, прекрасно работается, это узкий клубок «старых приятелей», чисто российский стиль. Это ни в коем случае не капиталистическая экономика, для которой необходима конкуренция. На всех уровнях, кроме самого нижнего, российская экономика жестоко подавляется, правила игры бесстыдно работают на инсайдеров.

В капиталистических экономиках бизнес инвестирует и расширяется, потому что боится проиграть конкурентам. Российской олигополии инвестиции ни к чему. Российские бизнесмены ведут себя как американские капиталисты-разбойники на карикатурах - выводят активы и финансовые потоки из своих компаний ради быстрого личного обогащения».

Далее.
Что еще такое коррупция - настоящая, классическая, «общечеловеческая»?

А это еще и такое извращение нормального положения дел, для которого своего слова еще даже не придумано.
Ну, вот, скажем, чиновник не имеет права заниматься коммерческой деятельностью (это уж необсуждаемая норма, азбука чиновничьей этики), а он ею занимается и очень успешно. Что есть, заметим, почти общий случай в России, что можно видеть как на городском, так и на самом высоком уровне.

Отступ. 4.
О чем, кстати, говорят и сами чиновники, констатируя, что таковое положение дел – это есть «извращение», ставшее общей нормой.
Так, Генеральный прокурор РФ Устинов в своем интервью информагентству «Интерфакс» говорил (сентябрь 2004 года), что «почти повсеместно чиновники занимаются коммерческой деятельностью, участвуют в управлении разного рода структурами, извлекают другие выгоды из своего положения».
Так, Путин в своем 6-ом «президентском послании» говорил (апрель 2005 года), что «наше чиновничество […] представляет собой […] касту, понимающую государственную службу как разновидность бизнеса».
И т. д. и т. п.

Или, скажем, другой пример коррупции, для которого также трудно найти соответствующий термин в западных учебниках. Скажем, чиновники обкладывают данью подопечные им «бизнесы» (каждый - свой), получая таким образом тот вид своего дохода, который Путин назвал красиво, в лучших традициях административной изящной словесности, назвал «административной рентой».

Это норма или извращение?
Ясно, что извращение.
И это, заметим, точно не взятка – это стабильно получаемый доход, нечто вроде ордынской дани.

И т. д. и т. п.
Соответствующие формы коррупции можно перечислять долго, тем более, что в России они существуют не сами по себе, но в комплексе.

Вопрос: что такое на этом фоне пресловутые взятки, с которыми, назвав их «коррупцией» (и дав им монополию на этот ярлык), борется российское «государство»?
Да ничто. При всей многомиллионности сумм взяток российских, это всё пустое. Мелочь.

А вот то, что выше, это есть классика коррупции.
И это вместе с тем это есть само содержание российской «политики» и экономики», словом, рутина, обычное дело, «то, что все знают». И, опять же, заметим: эта «рутина» российской жизни есть не то, что «так уж исторически сложилось» (за последние годы), но та реальность, которая сознательно и целенаправленно формируется самим «государствам» – и открыто, чуть ли не под триумфальные марши, им подается как в высшей степени «государственническое» деяние. Тут, понятно, первыми на ум приходят пресловутые «госкорпорации», которые массово стали образоваться под конец «президентства»Путина, не говоря уж о получастно-полугосударственных «госкомпаниях», которые рулят сами госчиновники. Соответствующие примеры известны.

Вопрос: «государство» борется с такой, классической коррупцией, преследуемой международным правом и осуждаемой всеми политэкономическими и политологическими учебниками?
Нет, конечно. И не думает.

Именно потому, что эта коррупция есть (повторимся) само содержание наличной административно-экономической жизни. А иные виды коррупции, на которые иногда указывали Путину, вызывали у него лишь «усмешку юмора».

Отступ. 5.
Так, когда в ходе одного из заседаний «Валдайского форума» (неформальные беседы Путина с западными политологами и журналистами) содиректор Центра российских и евразийских исследований при Гарвардском университете Маршалл Голдман задал «президенту РФ» Путину вопрос о подозрительно успешной карьере детей Патрушева, то Путин отшутился.
Он ответил старым советским анекдотом: «Могут ли дети генералов стать генералами? Могут. А могут ли дети генералом стать маршалами? Нет – у маршалов есть свои дети». И добавил при этом, что с семейственностью, конечно, «надо бороться», но «за всем не уследишь» («Новая газета», № 71, 2007 г.).

2.
Выше – это то, что касается формальной стороны дела.
Она, конечно, важна, но всё-таки соображения «по сути» важнее.

Ведь что такое коррупция, по сути своей?
Это та ситуация, когда чиновник не только занимается своим прямым делом, администрирует, определяя в том числе и правила работы бизнеса в своей стране, но и имеет свой интерес в этом самом бизнесе – так или иначе, пусть хотя бы и в самой ничтожной мере.

А как выглядит ситуация в России?

2.1.
Во-первых.
Чиновники и администрируют, определяя правила ведения бизнеса, и в тот же время владеют им – так или иначе, в той или иной форме.
Разве кто сомневается, что крупный бизнес в стране существует до тех пор, поскольку ему разрешают существовать крупные российские чиновники?
Разве кто-то сомневается в том, что «частный крупный бизнес» в России – это, помимо прочего, есть та форма, в которой ресурсами страны владеют их реальные владельцы, крупные госчиновники?

Отступ. 6.
Если кто-то в том сомневается, то он может посмотреть на пример Ходорковского. Забыл человек, кто в стране хозяин (и бизнеса тоже), и сидит за то в тюрьме. Или, напротив, можно посмотреть на пример Дерипаски, который как раз не забывает, кто в стране хозяин (и его бизнеса тоже), и сидит за то «в шоколаде», успешно пользуясь российским алюминием.
И он не только не забывает, кто тут хозяин, но и говорит ему, что не забыл, как он это и сделал однажды в одном из своих интервью зарубежной прессе. И добавляет, что, если надо, то «в отличие от ЮКОСа, он готов передать РУСАЛ обратно государству в любой момент».
То есть (сказал он в том же интервью), «если государство скажет, что мы должны отказаться (от компании), мы откажемся. Я не отделяю себя от государства. У меня нет никаких других интересов».

А оно, «государство» (то есть, высшее чиновство), понятно, себя не отделяет от Дерипаски. Еще бы.
Потому что частный бизнес в России – это одна из форм (способов) владения чиновниками России её ресурсами (и деньгами «населения» в том числе).

Понятно, это самое чиновное «владение» не стоит понимать «прямо, грубо, в лоб», что вот-де чиновники имеют свои пакеты акций, свои тайные счета и пр. Это, понятно, есть тоже, но не это тут главное.
А главное тут в том, что чиновники владеют всем бизнесом и всеми ресурсами в принципе и «вообще» - они решают, будет у того или иного человека его бизнес или нет, получит тот или иной человек свою долю нефти (и на каких условиях) или нет, и т. д. и т. п.

2.2.
Во-вторых.
То «во-первых», что выше, - это, конечно, грустно.
Но это далеко не всё – это даже не главная тут проблема. Это только внешняя её сторона – это её проявление. Или форма.

А вот сторона содержательная или сущностная – это, понятно, куда важнее.
Потому что эта сторона тут имеет и определяющее, и «строеобразующее» (если говорить об общественном строе) значение.
Ведь как выглядит ситуация в России?

Практически уникально (если не считать случай Саудовской Аравии и еще пары стран).
Потому что никакая политическая сила Россией не правит (что факт), и, следовательно, никакая политическая сила российских чиновников не контролирует (что факт, тем более).
А о «контроле со стороны общества» и говорить нелепо – за отсутствием этого общества.

То есть, тут даже не скажешь, что Россия устроена «по-африкански», потому что в странах Африки есть, как правило, именно политическое правление (власть правящей партии), даже если оно иногда формальное.
То есть, российские чиновники не только властвуют и всем владеют, но и делают это суверенно и бесхозно.
То есть, слуги (чиновники ведь исполнители, функционеры) стали сами себе хозяевами – и всем российским ресурсам соответственно.

То есть, с чем мы имеет дело?
С извращением – не должен быть слуга хозяином.

И, кстати, как переводится латинское corruptio на русский язык?
Помимо прочего и в первую голову так – «извращение», «искажение», «порча» (например, соrruptio morum - это «порча нравов») и т. д.
О чем и речь. Извращение. А это и есть та ситуация, когда слуга играет роль хозяина.

Вопрос: мудрено ли, что чиновство, пользуясь отсутствием хозяина, расхищает хозяйское добро, когда рассовывая его по своим карманам, когда передавая (целыми отраслями, нефтегазовыми потоками, землями или лесными массивами) в собственность своим поверенным «друзьям», «крупным предпринимателям» и прочее?
Не мудрено.

То есть, что тут такое есть «коррупция»?
Это, как мы видим, есть сам способ существования того, что в России называют «государством». То есть, это есть рутина олигархического правления, когда немногие бесконтрольно владеют всем.

3.
Так что, как тут можно описать ситуацию в России?
Прежде всего, так: никакой коррупции в России нет. И парадокс тут только внешний – если верить обрядовому словоговорению российского чиновства и его «повторюшам».
Ведь для того, чтобы была коррозия (ржавление), нужен металл. А для того, чтобы была коррупция (извращение нормы), нужна сама норма. А где тут она? Извращать-то – что?
Извращать - нечего.

В том-то и дело, что Россия сейчас устроена таким (олигархическим) образом, что то, что - теоретически - является извращением (коррупцией), у нас есть именно норма.
В самом деле, что тут портить и извращать, коли всё изначально испорчено и извращенно?
Должен быть контроль над чиновниками? Должен. Это норма. А его (этой нормы) нет. И взяться ему, за российской асоциальностью, неоткуда.
Не должно быть бесхозных чиновников? Не должно. А они есть. И причина тут та же.
Должно быть общество и собственно государство»? Коненчо. А их нет. И всё по той же самой причине.

Так о чем говорить?
Не о чем. Извращение в асоциальности не может не стать нормой. И то, что в России называют коррупцией, есть просто норма существование Олигархии и олигархически устроенной страны.
Откуда тут взяться коррупции?

Так что, так: взятки есть, а коррупции нет.
А есть именно норма или то, что порой называют (отчасти таинственно) «системой». И последняя в данном случае ничего мистико-конспирологического в себе, понятно, не содержит, а является просто вполне определенной (олигархической или асоциальной) системой определенных же человеческих отношений.

Отступ. 7.
1.
Кстати, иногда очень характерно проговариваются (видимо, по Фрейду и, понятно, сами того не желая) и сами «борцы с коррупцией», да так, что делают тем самым (если осмыслить сказанное) все свои дальнейшие речи и дела излишними.
Например.
Свеженазначенный «президент» Медведев и по обычаю, и, видимо, поддерживая свою репутация юриста-законника, первым делом завел речь о «борьбе с коррупцией» (это почти традиция - всякий новый «президент» начинает разговоры про борьбу с коррупцией»).
19 мая 2008 года он собрал совещание в Кремле и сказал очень значаще: «В общем надо что-то делать. Хватит ждать. Коррупция превратилась в системную проблему, и этой системной проблеме мы обязаны противопоставить системный ответ».

Хорошо сказал Медведев?
Не то слово. Сразу видно университетского человека, отличника и юриста. Телезрителям это должно было понравиться.

Только тут он сказал сам же - и сам того не желая - нечто другое.
Он сказал что никакой собственно борьбы тут не будет (см. дальнейшие события), да и невозможна она тут в принципе (см. дальнейшие события на этом фронте).
Почему?
Ну, как же? Тут ведь «сам начальник сказал», что проблема - «системная».
То есть, проблема в Системе. А разве Медведев собирается эту Систему менять?
Еще чего. А Система с Системой бороться не может, не хочет и не будет.

Так что, тут не «бороться» надо.
Тут, если вспомнить политический анекдот советских времен про сантехника и диссидента поневоле) «всю систему менять надо». И это, понятно, не дело Системы.

2.
И в этом не может не хочет и не будет нет конечно, никакого открытия или крамолы.
Это сущая банальность, это рутина и повседневность. И чтоб в том увериться (ну, если вдруг кто неуверен) далеко ходить не надо, равно как и открывать «тайны швейцарских вкладов».
Всё можно сделать гораздо проще. Ну, скажем, просто перелистать российские газеты за одну неделю. И отметить те их места, где излагаются не «мысли», а просто факты.

2.1.
Ну, вот например, «Новая газета» первых июльских дней 2008 года (№48). Она сообщает о уже всем надоевшем (так много о нем говорили) деле «Трех китов», когда высшие чины ФСБ и прокуратуры «крышевал» и контрабанду мебелью, и надо думать, небескорыстно. Она напоминает, что это дело силовиками были прикрыто, а начато вновь по личному решению президента. Она же напоминает, что стало с теми, кто расследованию этого делу мешвал, кто его. Тем не менее, вел.

Сначала о первых.
Вот, скажем, бывший замгенпрокурора Бирюков, который докладывал и министру МВД, и Госдуме так: «Уголовное дело прекращено […] за отсутствием состава преступления. Решение принято законно и обоснованно».
Вопрос: он как-то наказан?
Напротив. Бывший замгенпрокурора Бирюков стал (14.12.2006) членом Совета Федерации от Ненецкого округа.

Вот, скажем, бывший генпрокурор Устинов, который начатое дело «Трех китов» прекратил. В 2000 году это дело 3 9285 из МВД забрали в Генпрокуратуру, а она в мае 2001 года прекратила его, при котором никаких арестов по этому делу не было (они случились лишь после отставки Устинова), при котором никакого расследования странной смерти журналиста Щекочихина не было тоже.
Вопрос: он как-то наказан?
Напротив. Бывший генпрокурор Устинов стал полпредом президента в Южном Федеральном округе.

Вот, скажем, бывший замгенрпрокурора Колесников, телефон которого упоминается в материалах телефонного прослушивания фигурантов дела, как телефон человека, который им обещал «разобраться», которому надо «подвезти» и пр.
Он наказан?
Опять же, тут всё строго напротив и наоборот. Бывший замгенпрокурора Колесников стал депутатом Госдумы, зампредом Комиссии по законодательному обеспечению противодействия коррупции. Зампредом Комитета по безопасности.
И т. д. и т. п.

И о вторых.
Вот, скажем, генерал наркоконтроля Бульбов, который оперативно сопровождал это дело. обеспечивая телефонную прослушку его фигурантов в том числе.
Что с ним стало?
Это генерал как раз за эту самую прослушку был еще «при Путине» (осенью 2007 года) арестован (за «незаконное прослушивание» и пр.) и помещен в СИЗО. И он продолжил там сидеть в «при Медведеве», объявившим «борьбу с коррупцией».

Или, вот, скажем, следователь Лоскутов, который в течение ряда лет изучил дело, получил отличное указание (личное) Путина возобновить это дело.
Какова его судьба?
Несмотря на это «личное», Лоскутов от дела был вскоре отстранен и переведен на другое место работы, из Москвы в Питер.
И т. д. и т. п.

2.2.
Или вот, например, публикация в газете «Коммерсант» тех же первых июльских дней 2008 года (№ 119), которая называется «Андрей Вавилов разрешил следствию признать его вину».

Так было написано, в частности, следующее: «Как стало известно "Ъ", следственный комитет при прокуратуре РФ поставил точку в нашумевшем деле по подозрению представителя законодательного собрания Пензенской области в Совете федерации Андрея Вавилова в хищении $231 млн. из госбюджета. В итоговом документе следствие указало, что в 1997 году господин Вавилов, занимавший тогда пост первого замминистра финансов, совершил хищение и злоупотребил служебным положением. Однако с согласия господина Вавилова его дело было прекращено «в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности» по вменяемым ему статьям Уголовного кодекса. Сам господин Вавилов передал через своего адвоката, что комментировать этот документ не желает».
Конец цитаты.

И то: а что тут, собственно, комментировать?
Человек разрешил следствию его более никак не беспокоить и, само собой, хотя бы даже этим беспокойством себя не наказывать. «Только и делов».

Понятно, остаются вопросы: о каком «хищении» и «злоупотребление» речь и как оно случилось?
Конечно, тут многое мог бы прояснить суд, но его не будет.

Потому остается только догадываться, как это так вышло, что работал человек замминистра финансов и работал, а потом вот взял да и купил себе компанию «Северная нефть», а потмо взял её и продал. И выручил за неё 600 млн. долларов.
Как госчиновник смог всё это поделать?
Может быть, потому что он в 1996 году был казначеем предвыборной кампании «президента РФ», может быть, потому что в 1997 году он возглавлял комиссию по внешнему долгу. Страны третьего мира задолжали РФ (как наследнице СССР) около 150 млрд. долларов, и только от подписи Андрея Вавилова зависело, какой из коммерческих банков будет этот самый внешний долг обслуживать.
Но то всё, понятно, догадки.

И т. д. и т. п.

3.
И эта, заметим, нормативность ненормального (системный характер российской «коррупции») многое объясняет.
Что именно?

3.1.
Например, это странное пораженчество и этот шокирующий (глупого европейца) аморализм российских граждан по отношению как к самой коррупции, так и к идее борьбы с нею.
Ведь как многие говорят (а многие это слышат – и уже давно)?
Они говорят: а не надо бороться с коррупцией. Да-да. Не надо. Более того, они говорят даже так: и это даже хорошо, что она есть.
Почему?

Потому что (объясняют эти «пораженцы» и «аморалисты») иначе вообще никогда никакого «вопроса не решишь». А так – хоть будет «смазка». «Смазал» шестеренки механизма - он заработал и выплюнул, наконец, из недр своих нужную тебе бумагу. Что и требовалось.
А не будет этой «смазки» – не будет ничего. Станет машина намертво.

Что это такое?
На первый взгляд – именно аморализм и умственное извращение. В самом деле, как это так – благословлять «коррупцию», видеть в ей благо? Нонсенс.
Но это на первый взгляд – «узко-европейский» и объективно доктринерский (ибо нет тут учета контекста и истории вопроса).

А на второй взгляд?
А на второй взгляд тут мы видим как раз то, о чем говорили выше. Может быть, люди не понимают, может быть, «дефинициями» они не оперируют, но они прекрасно «чуют», что в России и как.
А они «чуют», что мы имеем дело именно со способом существования некой административной Системы. Сделал приятное чиновнику, а она худо-бедно сработала. А не принес дани, извини, брат, ты своего «удовольствия» не получишь. И то: с какой стати-то?
Он же тобою не нанятый. Он же тебе оказывает «услуги». А за услуги надобно платить.

3. 2.
Системный характер российской «коррупции» объясняет, скажем, даже и необъяснимое, и невозможное (на первый взгляд).
Так, когда кто-то на очередном ток-шоу по ТВ хочет сказать «всю правду про эту жизнь», он говорит так: «Коррупция в России стала государствообразующим фактором». И аудитория в студии тут же благодарно взрывается аплодисментами: вот! Наконец-то, cказал человек всю правду. И правильно сказал. Точно. Так оно и есть. Молодец.

Но вопрос: а разве такое может быть в принципе? Разве коррупция может образовывать государство – быть «государствообразующим фактором»?
Нет, конечно. Сожрать она его может, а образовать его – нет. Никак.
Это все равно, что сказать про ржавчину: она-де является «железообразующим фактором». И глупость, и нонсенс.

Но люди так говорят, и все их радостно приветствуют: хорошо сказано. Люди «чуют», что сказано нечто точное и верное.
То есть, что один тут говорит, что другие поддерживают, слыша говоримое?
А вот как раз то, что коррупция никаким государствообразующим фактом, конечно, не является, что она образует только то, что в России называется (только называется) «государством».
То есть, так люди указывают на то, что коррупция есть способ существования Олигархии (как высшей, так и местной), что коррупция есть форма существования извращенно устроенной страны.
Ну, не могут и не должны слуги быть хозяевами. А когда в роли таковых они всё-таки оказываются, то это значит, что страна устроена олигархично – что «коррупция стала государствообразующим фактором». О чем и речь.

3. 3.
Системность того, что называют «коррупцией», объясняет и такое странное (на первый взгляд) обстоятельство.
Так, с одной стороны, люди уверены, что Путин «восстановил государство» (это практически общее мнение), и оно сейчас стало куда крепче, чем было при Ельцине. Так, с другой стороны, те же люди в один голос говорят, что коррупция в стране стала больше, а чиновники просто обнаглели. Скажем, там, где в 2000 году они требовали взятку в 5 000 долларов, то теперь они требуют за ту же «услугу» уже 50 000 долларов или еще больше.

Получается, что «окрепло государство» – окрепла и коррупция. Хотя быть так – что по теории, что по здравому смыслу – ну, никак не должно. Или у нас и в самом деле коррупция – государствообразующий фактор? Так ведь не бывает? Не бывает. Тогда как это всё понять?

А нет тут никого вопроса – сплошная логика.
Вчера, при Ельцине, Олигархия была слаба – она только училась «олигархствовать», училась делать деньги. Она только разрабатывала Норму своего существования, устанавливала правила этой Нормы («коррупции»). А сегодня, при Путине (Медведеве)?

А сегодня «государство» (то есть, Олигархия) окрепло – к власти пришли люди, научившиеся в «лихие 90-е» делать бизнес, «зарабатывать» (так, как «зарабатывают» чиновники). Да и те, что прежде были в плену советских привычек и советского страха (нарушить закон или приличия, «что скажут люди» и пр.), теперь, усвоили азы свого «бизнеса», научились жить по-новому, а всяких-разных, что толкуют про «приличия» - смело посылать на три буквы (в смысле, «обращайтесь в суд»).
Словом, люди почувствовали свою силу и возможности.

Так мудрено ли, что коррупции стало больше? Мудрено ли, что постсоветская Олигархия стала сильной, нормальной, полноценной российской Олигархией?

Не мудрено, а логично и естественно. Недаром, не заметить логику происходящего не смог даже сам «архитектор реформ» (не считая, понятно, МВФ) Егор Гайдар – так тут всё было очевидно. А именно (журнал «Огонек», № 9-10, 1994 год): «Русский чиновник получил сегодня (благодаря приватизации) идеальные условия для обогащения – конвертации власти в собственность. Эти условия для него гораздо лучше, чем были при тоталитарном режиме».
Конец цитаты.

Конечно, когда слуга становится хозяином – это есть «идеальные условия для обогащения».

Отступ. 8.
Кстати, что такое тут это «красивое» – «конвертации власти в собственность»?
Это превращение власти в собственность. Это примерно то же самое, что делает чиновник, когда ставит свою подпись - за деньги, в нужном месте и нужному человеку.
То есть?
То есть, это классическая схема коррупции – самый что ни на есть её алгоритм.

Получается, что и у старта российских «реформ», и у собственно коррупции - один и тот же алгоритм. Так что, есть своя логика в том, что эти «реформы» кончились тем, чем кончились – олигархизмом.
В коррупции «новая Россия» была рождена, в ней и ею она и живет.

4.
Кстати.
Выразимся так, парадоксально: собственно коррупцию еще надо заслужить. Именно. Чтобы была ржавчина, нужен металл, а чтобы была коррупция, нужно, чтобы было что коррумпировать.
Коррупция в данном случае является (как бы то парадоксальным ни показалось) признаком наличия государства и его Нормы: есть она, коррупция, значит, есть что коррумпировать. То есть, подобно тому, как налет ржавчины обнаруживает присутствие металла, так и коррупция обнаруживает наличие государства.

Потому коррупция может быть, скажем, в Англии, Франции, Швеции или даже в Финляндии. Выправил, скажем, пользуясь своим положением, в нарушение правил, министр внутренних дел Англии Дэвид Бланкет (слепой от рождения) вид на жительство для филиппинской няни своего ребенка, и ушел в отставку (2 ноября 2005 г.). Ибо о том прознала местная пресса, и всеми было признано, что Бланкет совершил коррупционный поступок.

А откуда взяться такой коррупции в России?
И что такое этот «детский лепет на лужайке» на фоне нашей «коррупции»? Скажем, на фоне «друзей президента», сидящих - частным образом и «чисто по-дружески» – на «государственных» нефтегазовых трубах и делающих себе таким образом миллиардные состояния?
«Говна какая», - как сказал однажды один московский извозчик литературному критику Белинскому, когда спросил у того о предмете занятий и получил соответствующий ответ (мол, читаю разные книжки, потом пишу, о чем прочитал…).

5.
Спросят: а как же нам тогда бороться с коррупцией – будь то взятки, будь то образ жизни «государства»?

Ну, а разве это не очевидно?
Не решив главную проблему, «решать» прочие проблемы, от неё производные, бессмысленно. Тут всё выходит по Ленину: «Кто берётся за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя натыкаться на эти общие вопросы». Мысль известная и бесспорная.

Значит?
Значит, надо решать главную проблему. Если коррупция есть у нас следствие асоциальности (когда ни общества, ни ответственного общества, ни политически организованного общества, ни правящей политической партии, ни политической партии просто), то, значит, надо вытеснять эту асоциальность социальностью.
Ибо коррупция – просто одна из ипостасей асоциальности, это способ её - и наглядного, и очень чувствительного – проявления.
Ибо коррупция (как её ни понимай) и социальность суть вещи, обратно пропорциональные друг другу. Больше социальности – меньше коррупции, и наоборот.

Значит, надо создавать то, чего у нас нет, и что должно у нас быть непременно.
Недаром наименее коррумпированные страны (скажем, Дания, лидер в этом смысле) – это наиболее социальные страны (скажем, Дания, лидер в этом смысле тоже), и наоборот.
Недаром наиболее коррумпированы те страны, которые наименее социальны (скажем, страны Африки и России – соседи по соответствующим коррупционным рейтингам), и наоборот.
Тут всё очевидно, тут всё понятно.

Отступ. 9.
Кстати, характерно, что это «очевидно-понятно» даже некоторые «правительственные депутаты» признают - те, что в «партии власти» состоят, что к высшему чиновству (Oligarhia) поближе.
Видимо, вопросы из зала про «борьбу с коррупцией» («чего ж так хреново с ней боретесь-то, вы, власть? Всё боретесь, боретесь, а она всё больше, больше...») их так «достали», что и они решили рубить правду-матку.
Они говоря об очевидном, о том, что все «меры по борьбе» бесполезны, если за чиновником нет контроля. Мол, сами посмотрите, где есть эта коррупция? Там, где нет контроля. И пр., и пр.

Недаром эти «чиновники категории А» при этом «переводят стрелки» в зал: мол, «общество» должно взять дело в свои руки: начать контролировать, «проявлять гражданскую позицию» и пр., и пр. И оно должно, конечно, «начать с себя».
Недаром, эти чиновники говорят об обществе как о реальности.
Недаром, они не доходят до признания другого очевидного - что нет сейчас в России никакого субъекта контроля - контролировать некому. Ибо никакого общества в РФ сейчас нет и быть сейчас не может.

Почему не доходят?
Потому что тогда совсем плохо для них выйдет. Прямо-таки, какой-то «достоевский ужас» выйдет.
Если Бога нет, то какой же капитан Лебядкин - капитан?
Если общества нет, то какой же депутат Пупыркин - депутат?

А все иные «способы», все «меры по борьбе с коррупцией» суть «пугалки-времянки», «обещалки» и просто объективная ложь (даже если предположить у этих объективных лгунов самые искренние намерения). Не могут мокрицы бороться с сыростью, а вода – с влажностью.
Есть же объективные вещи, и надо их объективность признавать. Снег – белый, вода – мокрая, и т. д.

И вот как раз об объективностях.
Поскольку сразу всё не создашь, надо создавать в первую голову, что создавать можно – собственно политическую партию, в нашем случае, социально-политическую партию.

*
ПРИМЕЧАНИЯ
Прим. 1.
Например, известно, что Ксения Собчак (дочь «учителя» Путина, питерского мэра и «сенатора» Нарусовой) никаких высоких должностей не занимает ни в бизнесе, ни в администрации.
Но «подъем» её оказался выше – она, начав со статуса «великосветской тусовщицы», стала «публичной фигурой» и «медиатором». Она и телеведущая, и ведущая различных «шоу» и концертов, и ведущая пресловутого «Дома-2», и лицо «целых двух» телеканалов («Дом-2» на ТНТ, «Блондинка в шоколаде» на МузТВ), и частый гость на других телеканалах.

Казалось бы, ничего особенного она не делает. Просто окончила МГИМО, просто «тусуется», просто «торчит в телевизоре». И всё это из года в год. Казалось бы, ребенок вроде бы чисто субъективно «справляет своё удовольствие» (любит быть в телевизоре, любит быть «публичным человеком», и пр.). Только и всего.
Но. Но, с другой стороны, и уже чисто объективно, ребенок делает нечто большее, чем просто «торчит в телевизоре». Ибо он «учит жизни» (что хорошо, что нет, что модно, что нет, кто «успешен», кто нет, что надо носить, что не надо и т. д.) часть молодежи и часть женского населения среднего возраста (телеаудитория «Дома-2»). Он транслирует те ценности и понятия, которые потом их реципиенты будут передавать своему окружению и своим детям.

Какие это ценности?
Конечно, это «гламур» с местной спецификой. Это ценности измученного товарным дефицитом массового советского человека, который, наконец, получил возможность потреблять товары и хочет делать это «шикарно». А как именно потреблять, как отличить истинный «шик» от поддельного, этому его научает Ксюша.

Конечно, среди этих товаров своё, товарное, место занимают и люди, и их эмоции. И такому потреблению (людей и их эмоций) де-факто обучает та же Ксюша, уже будучи медиатором в «Доме-2» - публичном доме для вуайеристов (любителей подглядывать за чужим бытом). И это, заметим, «дом» особо изысканного типа, где есть и разговоры «за любовь», и перманентное выяснение отношений, и прочие радости, которые интересны асоциальной аудитории передачи, находящейся в «эмоциональном простое».

По сути, Ксюша – это кто?
По сути, идеолог нового, потребительского мира, выразитель системы ценностей тех людей, кто делал бизнес в Питере, мечтая о «шикарном», кто поднялся оттуда в Москву на «олигархическом лифте» и делает бизнес столице, реализуя свои мечты на практике.
Словом, ценности этого «ребенка» и его старших «товарищей по классу» - одни и те же, по сути. И это проявляется порою в выразительных мелочах, в том числе, и в речи (запись, сделанная в 2004 году «президентом РФ» Путиным в книге отзывов Суздальского монастыря-заповедника после осмотра последнего и его святынь: «Шикарно, как всё на Руси»).

И она, заметим, есть идеолог вполне эффективный - именно потому что «ребенок».
Известно ведь, что ценности, ставшие его убеждением, ценности, которые он убежденно же и декларирует, звучат для его аудитории особенно убедительно. Есть же известное же на этот счет психологическое наблюдение: одно дело, когда гаишник скажет человеку, что «на красный дорогу переходить нельзя», совсем другое, когда это сделает ребенок. Разница.

А идеология – это серьезно.
Известно, ведь кто владеет мозгами людей, тот владеет и людьми, и владеет тотально (или тоталитарно). А мозги многих она занимает серьезно. Скажем, в июле 2008 года одна блондинка (Собчак) в прямом эфире радиостанции «Маяк» поцапалась из-за чего-то с другой блондинкой (ведущей передачи).
И что?
Эта «тема» («Ксения Собчак чуть не подралась с Катей Гордон») стала новостью дня на целый месяц – целый месяц её, как новость номер 1, всерьез обсуждала вся российская блогосфера. А блоги ведут и читают, как правило, именно молодые люди.
Чем не «властитель дум»?

И наивный вопрос: смогла бы Собчак работать одновременно на многих каналах российского ТВ Ксенией Собчак, не будь она Собчак?
«Это вряд ли».
А так, будучи Собчак, она сама собою и работает. И вся страна годами наблюдает на своем телеэкране за всеми эволюциями дочери бывшего питерского градоначальника.