Вадим
Серов
(Апраксин)

Глава 2.
Как назвать «президента РФ»?

1.
Скажут: а надо ли его «переименовывать»?
Президент – он и есть президент, он и Африке президент. Так он и в Конституции прописан – «президент РФ». Чего ж его как-то иначе называть?

Что ж, может быть, называть его иначе и не надо.
Но уточнить и «разъяснить» надо – это тут смысл имеет.
Ибо, повторимся, вещь, правильно названная, есть вещь, правильно понятая. А это важно – понимать. Тем более, когда речь не о вещах, а о людях.

2.
В самом деле, является ли «президент РФ» (так он в Конституции РФ назван) таким же президентом, какими являются, скажем, президенты США и Франции?
Конечно, нет. Почему?

Тут есть, конечно, соображения общего порядка. Скажем, трудно говорить о президентстве там, где нет ни общества, ни «собственно государства» (политически организованного общества), ни политических партий, ни прочих социальных институтов.

Но это именно общие соображения, которые по этой же причине могут показаться неубедительными.
Потому лучше обратиться к более конкретным соображениям.

Скажем, такому: что это вообще такое – институт президентства? Это просто выборный чиновник, который так же просто называется, и все дела?
Нет, конечно.
Президент – это сугубо республиканский институт. А является ли нынешняя Россия - республикой?
Что касается словоговорения, то да, конечно. Мы же давно это слышим: «Россия – президентская республика».

Ну, а по сути? Разве Россия - республика? Ведь что делает республику республикой? Сам факт выборов «высшего чиновника»?
Нет, конечно.
Республика – это прежде всего парламент со своими сугубо парламентскими полномочиями.
Республика – это парламентарии, которые, представляя свои партии или округа, полагают управление страною своим общим делом («общее дело» - ведь так res publica и переводится).

Вопрос: а является ли российская Дума – парламентом?
Нет, конечно.
Почему?
Потому что парламент парламентом делают не стены, а депутаты, которые избраны своими избирателями, которые контролируются и управляются своими избирателями.
А контролируют ли российские избиратели своих депутатов?
Нет, конечно.
Потому что контролировать - некому. Одиночка этого не сделает, для этого нужны объединения избирателей, а вот это как раз в России и не получается.
Причина та же – асоциальность.

Отступ. 1.
Тут впору Герцена вспомнить, который таким образом охолаживал своих иных нетерпеливых революционеров: «Республику-то объявить несложно. Только вот где вы республиканцев-то возьмете?».
У нас та же самая проблема. Формальная «президентская республика» у нас есть (если верить на слово Конституции). А вот республиканцев – нет. А есть «царисты».

Так, в «парламентских выборах» участвуют «партии». Но кто побеждает?
Побеждает «партия», которая была создана под «государя», которая «поддерживает» его, которую «поддерживает» он.
Вот он и попросил население, чтоб оно его «царевых людей», в Думу идущих, уважило – «поддержало». А его близкие слуги, эту просьбу растолковали населению дополнительно: это, мол, не просто выборы, это будет «как бы» плебисцитом по вашему доверию к лично «нашему президенту», «своеобразным референдумом» и пр., и пр.
И население всё поняло правильно. Поддержало.
Потому что «государю» так надобно.

Какая уж тут республика.

Вопрос: а какой может быть парламент в асоциальной стране?
Никакой.

Вопрос: а какая может быть республика в отсутствие собственно парламента? Или так: какая может быть республика в отсутствие (а это главное) республиканцев - людей с собственно республиканским менталитетом (это – наша страна, мы ею управляем посредством наших депутатов, которых мы контролируем, которыми мы управляем, ибо не может быть управления страною без управления депутатами)?
Нет, конечно.

Отступ. 2.
И это «нет» есть объективная данность, находящая, помимо прочего, своё отражение и в языке (а он на то и язык, что говорит, сам порой того не желая, о многом и многое).
Есть ли, скажем, в современном русском языке такое выражение, как «Российская республика»?

Его нет, как известно. И звучит оно как странная, чуждая современному русскому уху новация.
Этого выражения нет, зато есть другие, куда более привычные – «царистские», и они прямо противоречат самой идее республики, даже на уровне слов. А они, слова, формируют сознание людей. (Автор «Истории Государства Российского» Николай Карамзин: «Язык [...] служит первым училищем для юной души, незаметно, но тем сильнее впечатлевая в ней понятия, на коих основываются самые глубокомысленные науки»).

Например, «президент» в России есть «президент» - чего?
Обычно говорят так - «президент России». Но никогда не говорится «президент государства». А «государство» тут звучит только в таком словосочетании - «глава государства».

Потому как и русское ухо, и язык подсознательно противятся этому «президенту государства». Люди чувствуют, что тут «как-то не так». Ведь это то же самое, что сказать «президент Царства» или «царь Республики». Сущая нелепость.

Как видим, «царское» в русском массовом сознании легко побивает «республиканское».
Ибо «государство» для русского уха - звучит. Это - своё, родное и заветное. И то, это ж – «Государство Российское». Недаром это словосочетание наши «президенты» произносят с невольным, самим собою возникающим из глубин генетической памяти державным распевом. Уважают.

А «республика»?
А она не звучит вовсе. Ибо есть в этом слове для русского уха что-то и французско-легкомысленное, и ущербно-бантустанное (недаром ведь так в России зовут всякого рода «национальные образования» для «национальных меньшинств», то есть, объективных недогосударств внутри настоящего, как принято считать, «государства» по имени «Россия»).

Именно. И что тут «президент»?
Это желание, чтоб была у нас республика? Нет, конечно. Кто тут о ней всерьез думал?
Это желание русского массового человека, чтобы было у нас, наконец, «как в Америке». Или, хотя бы, не хуже.
Потому вот и у нас теперь есть «президент», вот у нас теперь звучит это американское словечко «федеральный» («федералы» и пр.), вот и у нас теперь зачитываются «президентские послания». И т. д. и т. п.
Что, съели, господа американцы? То-то.

Ну и такой вопрос: а какой может быть президент в отсутствие республики?
Никакой.
Вот он никакой и есть.

И что он есть тогда «по факту»?
Он есть то, что есть. Он есть «высший чиновник» (Путин), который легитимизирует свою власть посредством выборной процедуры.

Отступ. 3.
Кстати, и тут даже не скажешь, что он «избирается». Ну, так, как обычно избираются президенты (борьба партий, предвыборная борьба, и пр., и пр.). В России всё иначе. И это «иначе» всеми давно уже замечено (и многажды оплакано – теми простодушными, кто особо разочарован тем, что не вышло в асоциальной России точно так, «как в Америке»).

Почему?
Потому что в условиях наличной русской асоциальности (когда нет ни общества, ни «собственно государства», ни общественных объединений, ни самой общественной «материи» в виде бытовых социальных структур) и условиях массового «царизма» никаких президентских выборов в России быть объективно не может. Ну, нет для этого «танца на палубе» в России «палубы». Плясать это танец «Республиканец» негде и некому.

Поэтому?
Поэтому в России может быть то, что есть – наследование «президентского трона» тем его «наследником», на которого указал предыдущий на этом троне сиделец.

Почему?
Потому что «высший чиновник» («президентом» называемый) есть в России род «царя-государя», который воплощает в себе всё российское «государство». Быть тут иначе не может (отсутствие общества и пр., и пр. - см. выше). Тут всё объективно.
Потому что всё наличное в России чиновство играет роль «государства».

Чиновство, конечно, имманентно плохое, ибо бесконтрольное.
Но это всё, что у нас есть от «государства».
Но в массах живет, хотя бы, надежда, что, хотя бы, «высший чиновник» («царь») его обуздает, наладит контроль за нижней частью административной пирамиды, хотя бы, со своей стороны.
Ибо более некому.

Так как тут не утвердить выбор «наследника» всеобщим голосованием?
Никак нельзя не утвердить.
Иначе пропадет единственная организующая страну сила, иначе распад и хаос.
А этого никто не хочет.

Так что, какие уж тут выборы президента?
Это не выборы, это и не президент – это бегство от окончательного распада и бегство к «преемнику» и «символу государства» (Путин), дабы припасть к нему в надежде, что он такового распада не допустит, что он его просто не может допустить.
Потому как он сам есть воплощенное государство.

Какие уж тут выборы.
Конечно, хочется, чтоб «как в Америке», но «ведь не в Америке живем».

3.
Ну и вопрос конечный: как в этих условиях называть «президента РФ»?
А именно так и называть - по факту. И потому – двояко.
Он кто? Он есть «высший чиновник». Так его и можно называть.
Он в Конституции назван как? «Президент РФ». (Ну, назвали его там так). Ну, так его и можно называть – в порядке цитирования этого текста и, понятно, в кавычках.

И кавычки тут будут очень уместны – по двум на то основаниям.
Во-первых. Потому что он не есть собственно президент. Потому и кавычки.
Во-вторых. Потому что это цитата из Конституции. Потому и кавычки.

Кстати, «высший чиновник» тут тоже нельзя не писать в кавычках. Ибо это дань уважения и к первоисточнику (так отозвался о самом себе «президент РФ» Путин, как известно), и к российской реальности (см. ниже).
Так что, так - «высший чиновник» и «президент РФ» .
Так «это» и называть можно.
И нет тут ни ёрничества, ни уничижения. Тут всё объективно (что есть, то есть), тут всё суть прямые цитаты.

Отступ. 4.
Конечно, это может показать обидным – первое лицо «государства» и всё в кавычках.
Но что делать, коли у нас многое именно «как бы»?
А здесь у этих «как бы» и «типа» есть свои объективные основания. Где – одно, а где – «целых два», как, скажем, у этого «высшего чиновника».

Ну, вот, скажем, Медведев.
Формально он – главный или высший чиновник. Конечно.
Но значит ли это, что он реально «самый главный» - как в стране, так и в чиновстве?
Нет, конечно. Все же понимают, что «Владимир Владимирович» главнее «Димы», хотя первый и ушел в премьеры, назначив второго «президентом». Почему?

Потому что в России важна не формалистика, а сугубая реальность.
А она известна: правит Россией небольшая группа физических лиц, где есть свои отношения старшинства, подчинения и зависимости. И пока она правит, пока она устроена так, как устроена, то и главный в стране будет тот, кто там, в этой группе, главный. Кого бы этот главный на должность главного («высшего») чиновника ни назначал.
Это ж назначение делается, не для себя, «для народа». Чтоб тот в своей неизбывной простоте гадал-мечтал, каково-то у нас теперь будет при «новой власти», при «новом президенте», при Дмитрии Анатольевиче. И всё то, понятно, под наизменно ироничным взором бывшего «президента» и неизменно главного во всё той же правящей группе товарищей.

Потому и «высший чиновник» тут не может не быть в кавычках.
Потому что он «как бы» высший для широкой публики. А кто реально высший, про то знает и он сам, и его старшие товарищи.
Так что, как тут, в таких-то условиях, без кавычек? Никак.
Они тут просто знамение времени. «Дык» и «а то».